ПАВЕЛ ВЕРБИЦКИЙ

ДУХОВНЫЙ ПУТЬ УКРАИНСКОГО СЕЛА

От патриархальности к постмодернизму
 

*  *  *

Перед теми, кто несет пасторский труд или занимается миссионерской деятельностью в сельской местности, нередко стоит вопрос: как достучаться до сердца сельского жителя. Довольно часто служение в сельской церкви не учитывает специфическую психологию сельского жителя, его «народную веру», его память о прошлом, его возможность воспринимать современную проповедь. Проповедник должен сказать Слово Божье так, чтобы работа Духа Святого происходила параллельно с проповедью, чтобы не было внутреннего, даже неосознанного сопротивления услышанному. Это возможно, когда проповедник знает и учитывает особенности душевного состояния своего слушателя. Данная статья нацелена на то, чтобы попытаться понять внутренний мир сельского жителя через понимание его прошлого и проследить те влияния, которые сформировали его сегодняшнюю ментальность. Бесспорно, что, несмотря на свободу и отсутствие гонений, несмотря на высокий уровень подготовки молодых и образованных проповедников, люди зачастую не осознают нужды в личном познании Бога, удовлетворяются обрядами «легкой» веры. Проповедовать только потому, что есть возможность, – мало. Для жителей украинского села, православных или католиков, не было столь ощутимой несвободы, какая была для евангельских христиан. Поэтому ждать от них духовного поиска и активности только потому, что настала свобода, – нереалистично. В статье делается попытка рассмотреть изменения, происходившие в духовной жизни жителей украинского села за последние сто лет при переходе от патриархальности к постмодернизму. 

Проблески «Нового мира»

В родном селе моего деда Карпиловке[1] до сих пор помнят эту грустную историю, хотя это событие столетней давности. Где-то в середине 20-х годов прошлого века жители села решили сделать капитальный ремонт сельской церкви и для этой цели начали собирать деньги. Это было время после Первой мировой войны, люди жили бедно – немногие могли собрать денег на ремонт с каждого двора. Но люди возлагали большие надежды на нескольких жителей села, которые уехали на заработки в Канаду. В то время Канада была заветной мечтой для сельского жителя, и только решившись на поездку за океан можно было поправить свое материальное положение. А особенно жители села надеялись на троих родных братьев, которые уехали два года назад, – тем более, что их отец был одним из инициаторов ремонта. Они были грамотные, способные к наукам и, по слухам, очень хорошо устроились в Канаде. Им написали письмо от всего села с просьбой о помощи и стали ждать ответа.

Когда, наконец, пришел ответ, то родственники долго скрывали это письмо, потому что стыдились того, что там было написано. А писали братья приблизительно так: «Вы еще верите в эту глупость: церковь, попов, Бога? Оставьте все это, живите по-новому – настает новый мир, мир свободы! О себе думайте, а не о церкви...». И мои земляки, простые хлеборобы, что из поколения в поколение передавали простые нравственные устои, которые помогали им выживать в сложных условиях, читали с недоумением этот ответ и не верили, что это написали их односельчане.

Для сельской жизни, в которой определяющим фактором были совесть, взаимопомощь, стыд перед людьми и страх перед Богом, – такое отношение было невыносимо. Люди знали наизусть почти каждую фразу этого короткого письма из Канады, толковали их на всякие лады, но ни одно объяснение не было удовлетворительным. Но все почувствовали, как что-то чужое, угрожающее, вползало в село, чему еще не знали названия.

Эта новость распространилась быстро. Стыдились не только родственники – стыдилось всё село перед соседними селами. Эти братья казались людьми из другого мира, которых невозможно было понять. Зло было непонятное, безликое, его не могли даже представить, поэтому родственники проклинали Канаду, а об этих троих плакали как об умерших. Никто не считал их отступниками, а, скорее, о них думали как о людях, заболевших неизвестной болезнью, как о людях, с которыми случилась «на чужине» большая беда. Естественно, что люди жалели и сочувствовали родителям и родным этих братьев. Сельские жители попытались отгородиться от внешнего мира и выживать своими силами. Поездки из села на заработки постепенно прекратились, а Канада с тех пор представлялась страшным, непонятным местом, несмотря на то, что другие заробитчане[2] благополучно возвращались домой. Им говорили: «Вы, возможно, и не видели настоящей Канады».

Церковь все-таки поправили, – хотя, может быть, не так красиво, как хотели. От тех первых «канадских» братьев помощи уже не ждали, а с тревогой ожидали их возвращения. Но они уже никогда не вернулись из Канады домой. Позже о них приходили отрывочные слухи: об их богатстве и, одновременно, – о нищете, об их нескольких разводах, работе в каких-то политических партиях, увлечении алкоголем, даже фигурирует тюрьма в их истории. Но приезжающие из Канады о них знали мало потому, что братья были первыми иммигрантами из Карпиловки, которые поселись в городе[3]. Большинство заробитчан работали в сельском хозяйстве и ехали на проверенные места, где были уже наши люди.

Родители попросили дальнего родственника из соседнего села, уезжающего на работу в Канаду, найти этих братьев, но результаты встречи неизвестны. А намного позже, уже перед войной, появились слухи, что это сами родственники попросили их такими, какими они стали, в село не возвращаться. Они потерялись для села, для большой, уважаемой и богобоязненной семьи, из которой они вышли. Но в то же время они, наверное, были находкой для поднимающегося монстра новой жизни, чтобы в конце концов с тысячами и тысячами других несчастных стать его жертвами. Больше о них никто ничего не слышал.

Когда я сегодня ищу в Интернете эту оригинально звучащую фамилию, набирая разные возможные варианты ее написания, – ответ один: «Не найдено». Эти люди были первыми жертвами нового понимания жизни. С опозданием, но все-таки пришел в это село на Западной Украине «новый мир», взял свою дань, выманив для этого людей в Канаду, и всколыхнул веками незыблемо стоящую систему моральных ценностей.

Эти слова: «Вы еще верите в эту глупость...» вызывали растерянность и смятение. Этот случай был необъяснимый, странный, воспринимался односельчанами как трагедия, и каждый переживал его как личную беду. Такое сказать, написать, даже думать так – никто из живущих в селе не смог бы. Странность этой ситуации была в том, что этих братьев нужно было бы называть безбожниками. Но безбожник, по убеждению жителей села, – это человек, ведущий греховную жизнь, «пропащий», – как говорили в Карпиловке. Своей жизнью «без Божьего страха» он как бы исключал себя из сельской общины, и это было естественно и всеми принималось. И, считалось, что такой сельский безбожник – вор, пьяница, блудник, ведущий безнравственную жизнь, – все-таки в Бога верил, только силы не имел жить «по-божески». Название «безбожник» относилось к его нравственной жизни, а не к собственно вере.

В те времена мои земляки еще никогда не встречали безбожника идейного – все безбожники, известные им, были такими «по жизни». Канадские братья никак не подходили под это определение: они были обыкновенными людьми, послушными детьми, вырастали на глазах всего села, впитали его дух и отношение к жизни – и вдруг, этот поступок, поставивший всех в тупик. Что это за страшная сила способная так менять людей? Что делается там, за пределами села, – никто объяснить не мог.

Внешний мир начал представлять угрозу тому способу понимания жизни и ее ценностей, которым жили деды-прадеды. Кажется, что с этого момента в душах людей поселилась необъяснимая, но очень реальная тревога, которая уже не отпускала их никогда. Уезжающий в это время в Канаду житель села говорил: «Я не боюсь Канады, я – сам себя начинаю бояться». Хотя люди понимали, что эти братья в чем-то виноваты, но в чем именно – никто не знал, поэтому их никто особенно не обвинял.

В этом селе говорили: «От Господа Бога – жизнь и дорога». Это означало, что судьба человека, его жизнь и смерть, его жизненные дороги решает не он, а все это посылается ему Богом. Почему одним так, а другим – иначе? Спрашивать об этом было просто неразумно – это область не человеческих знаний. Разумно смириться и согласиться с судьбой. Такая вера и такое отношение к жизни помогало людям жить без лишнего напряжения и лишних вопросов. Но были в селе и такие люди, которые делали резкие перемены в своей судьбе. Например, некоторые, уехав заработать, потом решались навсегда остаться в другой стране, как эти три брата. Одни от эйфории нового быстро рвали связи с селом, другие – изредка писали письма, и еще реже присылали посылки для родственников. У каждого переселенца из Карпиловки была своя нелегкая судьба в чужой стране, которую они так и никогда не приняли своей.

А в селе радикальные перемены в человеческих судьбах происходили тогда, когда люди безоговорочно принимали и служили очередной власти, ошибочно решив, что она и есть та единственная, настоящая, желанная... Но они терпели гораздо больше неприятностей от прихода новой власти, сменившей старую. Австрия, Польша, германская оккупация, самостийна Украина, Советская власть – всё это, как грозовые тучи, проносилось над жителями села, увлекая некоторых своим вихрем. И после каждой смены власти село беднело людьми.

Надежды «Нового мира»

Медленное течение жизни в этом селе на окраине всех владеющих им государств и империй дало возможность жителям дольше сохранить выработанные веками патриархальные отношения. Если и происходили где-то события исторического масштаба, то для Карпиловки это была чужая история, мало влияющая на её жизнь. Патриархальные нравы, религия, освященные веками традиции регулировали жизнь внутри сельской общины.

Проблемы начались, когда жители села начали выходить в большой мир и соприкасались с другой жизнью и другой культурой, рожденной новым временем. Но это были маленькие трагедии отдельных людей и они, обжегшись, возвращались в село или терялись в новом мире. Более серьёзные проблемы возникли, когда в мире начались быстрые изменения, которые настойчиво наступали на жизнь людей. Село увидело, что их местная культура, особенно мораль не выдерживали мощного натиска нового времени. Тогда возникла тенденция опереться на чужую силу и культуру для выживания, и хоть как-то сохранить свои ценности, без которых, как они понимали, им грозит исчезновение. В умах людей начала господствовать политика «глупого голубя». Так пророк Осия (7:11) назвал  израильтян, выбирающих то Египет, то Ассирию, своими покровителями – в зависимости от ситуации. Вот характерное воспоминание жителя села В.Т.М., которое характеризует настроение сельских жителей в тот период:

«Всегда в селе были мужчины-хозяева, которые занимались на своей земле сельским хозяйством, тихо трудились и так жили. Такая была и моя семья. Но были и другие хозяева. В воскресенье, после церковной службы, еще долго на церковном дворе обсуждались все новости. Так вот, были такие, что, выйдя из церкви, говорили до людей: «Во времена Австрии была лучшая жизнь, чем сейчас, за Польшей, но нам бы было еще лучше, если бы пришли оттуда» – и показывали рукой на восток, на Россию. А как пришли оттуда, то дали им так, что забрали землю и лошадей в колхоз.  Это 1939 год и дальше. И эти снова говорят: «О, если бы нам оттуда» – и показывают на запад, на Германию. А когда пришли оттуда немцы, это война 1941 года, то хорошо дали: приходили немецкие солдаты, некоторых били нагайками чтобы сдавали «контингент». На все хозяйства наложили норму – сдавать из своего поля зерно. Бывало, что весь хлеб забирали (разве что кто-нибудь спрятал), а детей увезли в Германию на принудительные работы. А эти люди, обычно – мужчины, опять: «От, если бы к нам опять пришли оттуда» – и показывают рукой на восток. А как пришли оттуда, когда закончилась война в 1945 году, то одних – в тюрьму, других (более 70 людей) вывезли в Сибирь. А все остальные хозяева все сдали в колхоз. И так жили, кто как мог, работали в колхозе, и уже никто не говорил, не желал, чтоб оттуда или оттуда пришло облегчение. Все сидели тихо в селе, потому что настало такое время. Люди не понимали того, что написано в Библии, что «только в Боге успокаивается душа моя»[4].

Главной ценностью для жителя села в то время была община, а человек был только маленькой её частью, без которой она могла обойтись. Но сам человек не мыслил себя без неё: мнение общины мотивировало поступки, судило, ориентировало всю жизнь. Братья были носителями этой патриархальной морали, которая выражала интересы общины, а не отдельного человека. В Канаде они столкнулись с западной моралью, где главной ценностью была личность. В соответствии с этой моралью, человек ориентируется только на себя, на свои желания, он никому ничего не должен: ни обществу, ни церкви, ни Богу. С соблазном такой морали и другой, легкой жизни, столкнулись наши трое «заробитчан» в Канаде. И их жизненные устои были опрокинуты, не выдержали манящей иллюзии свободы.

Если человек не готов к свободе, – он открыт всем ветрам. Грех, живущий в сердце человека, особенно ярко проявляется при внешней свободе, а внутреннюю, настоящую свободу может дать только Христос. Скорее всего, что эти братья были далеки от такого понимания свободы и сами не подозревали силы «потенциала греха», находящегося в них. Оказавшись в новом окружении, где отсутствовал внешний контроль сельской общины и ощутив  свободу от обязанности придерживаться в жизни неких моральных правил, они очень скоро оказались в плену своих страстей и собственной самости. Общинная мораль не была их внутренним состоянием и потому воспринималась ими как несвобода; подсознательно они ею тяготились и потому оставили при первом случае. Неподготовленные к непривычному соблазну свободы и не имея внутренней глубокой укорененности в христианской морали, они оказались беззащитными перед естественной человеческой склонностью ко греху, которая оказалась сильнее, чем преподанные церковью и патриархальным воспитанием правила жизни.

Свобода без Бога ввергает человека в такое состояние, где открывается ему зияющая пустота: самая главная проблема человека – осознание себя как человека смертного. И самая первая реакция неверующих людей на это открытие – спешить жить! Попадая в эту западню, они быстро теряют остатки морали, потому что в погоне за благами жизни она становится ненужным довеском. Чтобы не сойти с ума от этой реальности небытия и от погони за миражами, человечество придумывает новые и новые отвлекающие иллюзии, воспевая славу творцам этих утопий.

Иногда человеку удается в силу глубоких размышлений, или переживания катарсиса,[5] или по каким-то другим причинам, освободиться от отвлекающих иллюзий и почувствовать полноту жизни, свободу своей личности. Но тогда ему сразу открывается противоположная сторона реальности: он осознает, что все заканчивается смертью. Поэтому ощущение свободы надежно сокрыто от людей мучительным сознанием смерти. Человек не может размышлять о смерти, ставя ее в центр своего сознания. Он может думать о своем небытии только косвенно, подразумевая его, в то время когда центр сознательной жизни занят второстепенными отвлекающими вопросами. И все-таки реальность такова, что человек смертен, и, как известно, чем больше он осознает это, тем больше он человек. Но так происходит при правильном понимания себя и Божьих законов. Только видя в конце не зияющую бездну, не небытие, а свет Христов, Царство Небесное – человек способен мыслить о свободе, достигать свободы и быть свободным. 
Определяет сознание не бытие, а вера в Бога[6].

Классики материализма, будучи ослеплены утопиями всеобщего счастья, назвали религию иллюзией, отвлекающей людей от борьбы за счастье. Но, устранив Бога из человеческой жизни, они осиротили человека и сделали его жизнь абсурдной, а сами очутились на свалке истории, и их идеи оказались очередной иллюзией. Просто, «оседлав» одну из наиболее злободневных проблем, возникшую в мире в их время, им удалось дольше продержаться в седле придуманного скакуна прогресса, обмануть и захватить большое количество людских душ в свой дьявольский водоворот и, естественно, наделать больше бед.

Сладкое слово – «свобода»! Раз вкусив, жаждет её человек, особенно духовной свободы. Осознав неготовность к ней, начинает борьбу с собой. Но победить себя невозможно, не отдав себя прежде Богу. История знает свободных людей, христианских подвижников, людей высокого духа и высокой нравственности – все они, получив свободу во Христе, свободно приносили ее в покорность Богу. Свобода человека – это его полнота в Боге. Осознать себя насколько возможно свободным и вручить себя Богу –  высший нравственный поступок свободного человека. Когда человек осознает свое высокое предназначение и цель, он обязательно увидит и свою неполноту, сиротство в мире и покорится Богу для наполнения Им.

Мать Тереза утверждала: «Покорность – это свобода»[7]. Божий плен пленяет человеческую несвободу и тем самым освобождает человека к духовной жизни. С приходом в сердце Христа – все становится на свои места, наступает полнота, и человек получает все возможности для духовного роста, реализации всех своих талантов и даров. Он получает внутренний свет для жизни, видит цель и средства достижения всех возможных для него вершин. Также он обретает ни с чем не сравнимую радость от самого процесса освящения, ощущения роста и Божьего присутствия в каждодневных делах. Но если человек не видит своей ущербности, когда он без Бога, – он еще в плену иллюзий относительно самого себя, и он вязнет в сладости иллюзорной свободы. Сколько людей попались на эту примитивную ловушку сатаны! И не только в дальних странах, как в Канаде, но и в центре своего города, в квартале от родной церкви, за порогом дома... Горькое слово «свобода»! Она неподъемна для душ, в которых отсутствует Дух Божий.

________________________

[1] Cело в Западной Украине (название села изменено).

[2] Так называют на Западной Украине людей, выезжающих на заработки.

[3] «Иммигранты [в период между мировыми войнами] охотно селились в городах – Виннипеге, Торонто, Монреале, а не на западе, в прериях, как раньше». Субтельний Орест. Україна: істория / Пер. з англ. Ю. І. Шевчука. – К., Либідь. – 1991. – С. 474.

[4] Воспоминания записаны от жителя села Карпиловки В. Т. М. (рукопись у автора).

[5] От греч. kavqarsij — возвышение, очищение, оздоровление.

[6] Хотя многие думают обратное: «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 13. –М.: Гос. изд-во политической литературы, 1959. – С. 5-9.

[7] Мистики ХХ века. Энциклопедия. – М.: «Миф-Локид», 1996. – С. 224.

________________________

<< Назад        Читать дальше >>

Вы здесь: Home НОВЫЕ ВЫПУСКИ Выпуск №13 Духовный путь украинского села